Часть 4. Р.Авраам Годин: Память о праведнике. Воспоминания о Мордехае Дубине. Спасение Любавичского Ребе.

Posted by

Спасение Любавичского Ребе

Осенью 1925 года состоялись выборы в сейм, и предвыборный список «Агудат Ис-раэль» вновь возглавил Мордехай Дубин. На второе место, сразу после Дубина, Рига по­местила очень способного студента юриди­ческого факультета Рижского университета, 22-летнего Шимона-Ицхака Витенберга. В Даугавпилсе на второе место поставили пре­жнего депутата, Реувена Витенберга (не родственника).

Популярность Мордехая Дубина была так велика, что он вновь прошел по обоим изби­рательным округам — и в Риге, и в Даугавпилсе.

И тут возникли разногласия — кому стать вторым депутатом. Если Дубин примет ман­дат Риги, то вторым депутатом останется, как и был, Реувен Витенберг. Если же Дубин войдет в сейм от Даугавпилсского округа, то депутатом станет рижанин Шимон-Ицхак Ви­тенберг. В еврейской прессе по этому поводу началась полемика. Реувен Витенберг в еврейской среде особой популярностью не поль­зовался, поэтому многие требовали, чтобы вторым представителем «Агудат Исраэль» стал младший, рижский Витенберг. Ряд авторитетных даугавпилеских евреев предложили обратиться с этим вопросом к р. Йосефу Розину. Внимательно выслушав всех, р. Й. Розин решил, что второй мандат должен быть от Даугавпилса: «Ведь и в Сангедрине, — сказал он, — были мудрецы из Галилеи».

Мордехай Дубин без спора и без колебаний подчинился этому решению, хотя, вполне ве­роятно, младший Витенберг, рижанин, был ему ближе.

Во втором сейме было пять еврейских депутатов, из них двое представляли «Агудат Исраэль». «Гапоэль гамизрахи» представлял в сейме р. Мордехай Нурок, сионистов-соци­алистов — М. Лазерсон, а «Бунд» — Н. Майзель.

Период второго сейма был единственным в истории независимой Латвии, когда основу правительства составляли социал-демокра­ты, возглавляемые Скуениексом. Хотя он считался «левым», это не мешало ему быть антисемитом. Свое истинное лицо он показал несколькими годами позже, открыто высту­пив за ограничение торговой деятельности евреев, лишая тем самым многих из них ис­точников пропитания.

Латвийский сейм состоял из 100 депута­тов. Правительство имело во втором сейме минимальное большинство — 51 мандат. «Агудат Исраэль» с ее двумя мандатами в коалицию не входила. Левое правительство решило подписать с советской Россией тор­говое соглашение. В латвийском обществен­ном мнении были разные взгляды на этот во­прос, раскол возник и в рядах партий правящей коалиции. Двое из депутатов коалиции заявили, что будут голосовать против рати­фикации договора из опасения, что его подписание усилит позиции латвийских комму­нистов и в итоге принесет больше вреда, чем пользы.

В подписании торгового договора была за­интересована не только Латвия, но и Совет­ский Союз. Внешняя и торговая политика СССР потерпела тогда в Европе ряд крупных неудач, так что добрые отношения даже с такой небольшой страной, как Латвия, значили для Советов очень много.

Евреи в основном были за ратификацию договора, ибо поступление большого коли­чества товаров из СССР позволило бы им за­работать. Мордехай Дубин заявил, что он и его коллега Реувен Витенберг проголосуют за договор, чтобы восполнить два голоса строптивых членов коалиции.

Но тут случилось нечто, что придало дого­вору с Советами совсем иное значение и иные масштабы. Как сейчас я помню то утро на Рижском взморье, когда газеты помести­ли на первых страницах крупным шрифтом информацию из Москвы: «По сообщению Ев­рейского телеграфного агентства, в Ленин­граде арестован Любавичский Ребе р. Ио-сеф-Ицхак Шнеерсон». Весь еврейский мир был потрясен тем летом 1927 года, тысячи еврейских сердец сжимал страх за судьбу Лю-бавичского Ребе. Последовали обращения к советским властям от многих и даже со сто­роны Белого дома, но поначалу без видимых результатов.

Такой глубоко верующий человек, как Мордехай Дубин, не мог не увидеть в обсто­ятельствах ратификации торгового договора помощи свыше, подоспевшей как раз вовре­мя. Стало ясно, что основное бремя обязан­ности вызволить Ребе лежит на плечах Мор-дехая Дубина. Он сам потом признавался мне, что очень боялся ехать в Россию. Прав­да, он, как депутат сейма, имел дипломати­ческий паспорт и пользовался неприкосно­венностью, но кто знает, как они там в России посмотрят на эти привилегии. Мало ли иностранцев бесследно исчезло в советской России?..

Но страх страхом, а ехать выручать Ребе надо. Дубин отправился в Москву и лишь там понял, насколько важен для русских торго­вый договор с малюсенькой Латвией.

В Народном комиссариате иностранных дел прекрасно знали от своего посла в Лат­вии Лоренца, что судьба соглашения во мно­гом находится в руках гостя из Риги. Поэто­му Дубина приняли не как парламентария из маленькой страны, а как представителя ве­ликой державы. Все двери были перед ним открыты, и наркоматские чиновники были готовы исполнить любое его желание. Они говорили о торговом соглашении, а Дубин каждый раз переводил беседу на вопрос об арестованном великом раввине, который то­мится в Ленинграде, в тюрьме на Шпалерной улице, под присмотром охранника, избиваю­щего его до крови каждый раз, когда он наде­вает молитвенное облачение.

Но пробить плотные заслоны советской бюрократии было нелегко, так что Дубин тем летом побывал в Москве несколько раз. К величайшему нашему горю и вечному позору, главными противниками освобождения Ребе были «евсеки». Для них делом жизни стало уничтожить еврея, который в тени крыл смерти поднял знамя Торы и восклик­нул: «Кто за Б-га, ко мне!». Они и помыслить не хотели о том, чтобы выпустить живым по­павшего в их руки Ребе. Еврейские гепеушники делали все, что в их силах, чтобы Ребе не освободили. Их ненависть к собственному народу была выше политических расчетов, выше даже столь нужного советской России торгового соглашения.

В конце концов, как мы знаем, Дубин побе­дил, а «евсеки» потерпели полный крах. Для Наркомата иностранных дел торговый договор оказался важнее коммунистических принципов, и Ребе освободили. Советское правительство больше считалось с интереса­ми торговой политики, чем со своими еврейскими «шестерками», и осенью 1927 года, на следующий день после праздника Симхат-Тора, Дубин привез Любавичского Ребе в Ри­гу. Именно Дубин добился в Москве, чтобы Ребе выпустили вместе с семьей и со всеми его рукописями, книгами, архивом.

При ратификации сеймом соглашения Дубин и Витенберг проголосовали, как и обещали, «за». И лишь после этого они в сердцах своих возблагодарили Г-спода за спасение Любавичского Ребе, ниспосланное благодаря торговому договору.

 

Права на издание вышеупомянутой книги принадлежат издательству «Шамир». Портал Shul.lv  благодарит издательство и лично р. Менахема Баркана за разрешение опубликовать эту книгу на портале.  Shul.lv только публикует текст и не несет ответственности за какие-либо высказывания автора книги.

ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ…..

На снимке — р. Йосеф Ицхак Шнейерсон, 6-й Ребе Любавич.


Еще по теме:

В. Шульгин о М.Дубине в тюрьме

Часть 1. Р.Авраам Годин: Память о праведнике. Воспоминания о Мордехае Дубине

Часть 2. Р.Авраам Годин: Память о праведнике. Воспоминания о Мордехае Дубине

Часть 3. Р.Авраам Годин: Память о праведнике. Воспоминания о Мордехае Дубине