Часть 6. Р.Авраам Годин: Память о праведнике. Воспоминания о Мордехае Дубине. При режиме Ульманиса

Posted by

 

15 мая 1934 года резко изменилась политическая структура Латвийской республики. В результате государственного переворота сейм был ликвидирован, а лидер Крестьянс­кого союза Карлис Ульманис установил лич­ную диктатуру. Латышский народ захлестну­ла волна национализма, все, а особенно моло­дежь, требовали укрепить экономические позиции латышей за счет нацменьшинств (чи­тай: евреев и немцев). Были и такие, кто от­крыто заявлял, что теперь-то уж влиянию Дубина придет конец.

Я присутствовал при первом телефонном разговоре М. Дубина с Ульманисом примерно через неделю после переворота. Момент был очень напряженный. Лидер латвийского ев­рейства, при первой необходимости помочь евреям стучавшийся в любую дверь, теперь мужественно заявил Ульманису, что как гла­ва общины он желает знать, какой будет новая политическая линия в отношении евреев. «Если я в Латвии лишний, я могу уехать», — сказал Дубин в трубку.

Ульманис успокоил его и пригласил к себе в канцелярию для личной беседы. Формально М. Дубин считался теперь частным лицом, ибо депутатом он ввиду роспуска сейма боль­ше не был. Пост председателя еврейской об­щины Риги не давал ему никаких официаль­ных прав. Но фактически М. Дубин после аудиенции у Ульманиса стал единственным представителем всего латвийского еврейст­ва. Двери всех государственных учреждений были теперь открыты перед ним еще шире, чем прежде, и в августе 1934 года он сумел убедить правительство назначить депутата городского совета Риги Мордехая Ходакова референтом Министерства просвещения по еврейским делам.

Другой на его месте мог бы теперь свести счеты с прежними политическими противниками, но не таков был Дубин. Напротив, его противники получали от него щедрую помощь при первом же обращении к нему. В единственной тогда ежедневной еврейской газете «Гайнт», которую партия «Агудат Исраэль» вновь начала издавать в конце июня 1934 года, тоже не считались с политическим прошлым сотрудников.

Если прежде Дубин получал жалование от государства, то теперь он стал общественным работником на все сто процентов. Во всех учреждениях об этом знали и потому ценили его еще больше, чем прежде. Его доброе имя было известно далеко за пределами Латвии.

Однажды к нему обратились с просьбой о помощи польские евреи. Стремясь путем экономического давления вытеснить евреев из Польши, власти этой страны решили запретить «шхиту» — забой скота в соответствии с еврейским законом. Запрет был обоснован «гуманными» побуждениями: «шхита», якобы, причиняет животным излишние страдания. Но под этим лживым предлогом власти попросту хотели лишить евреев возмож­ности торговать мясом. В Варшаве тогда был созван съезд протеста всех еврейских партий, от Бунда до «Агудат Исраэль»; в качестве представителя евреев из-за границы был приглашен Мордехай Дубин: его лич­ность устраивала всех без исключения.

Когда над Германией и Австрией начали сгущаться черные тучи гитлеризма, вновь, как после Первой мировой войны и большевистской революции, первым на повестке дня оказался вопрос о беженцах. Вновь Мордехай Дубин стал ангелом-избавителем для тысяч евреев, искавших пристанище и спасение в Риге. Он не думал о том, чтобы спасти прежде всего себя и свою семью, пока потоп крови не захлестнул все вокруг. Мордехай Дубин оставался в Риге со своими евреями до тех пор, пока его не арестовали русские в феврале 1941 года…

Латвия, как и ряд других государств, име­ла с Германией договор о безвизовом режиме въезда и выезда. Некоторые немецкие евреи использовали это обстоятельство и прибыли в Ригу. Были даже случаи, когда гитлеровцы освобождали евреев из концла­геря, если получали от них обещание поки­нуть Германию. Для них путь в Латвию был открыт. Потом часть немецких евреев эми­грировала в Америку, но кое-кто остался в Латвии. Первое время местным евреям при­шлось их поддерживать, но вскоре люди встали на ноги, устроились. Правительство сквозь пальцы смотрело на то, что они стали постоянными жителями страны.

Положение резко изменилось летом 1938 года, когда по Германии и присоединенной к ней Австрии прокатилась волна погромов, достигшая апогея в событиях т. н. Хрустальной ночи. Каждый день в Ригу прибывали де­сятки семей еврейских беженцев, совершенно без средств, и все они в первую очередь шли к Мордехаю Дубину.

В течение месяца беженцы могли нахо­диться в Латвии без вида на жительство. Но что делать дальше? Кроме того, правительство начало настаивать, чтобы приезжие не пытались искать работу. М. Дубин прежде всего заверил правительство, что еврейские беженцы не станут для Латвии обузой, и на этом основании им были продлены виды на жительство. Почти все беженцы стремились выехать в Северную или Южную Америку. М. Дубин организовал комитет помощи, ко­торый снял на одной из отдаленных улиц Риги несколько домов и превратил их в общежитие для эмигрантов. Бесприютные люди получили не только крышу над головой и кусок хлеба, но и возможность приобрести ка­кую-нибудь профессию, помогающую полу­чить визу на въезд в Америку.

Вновь М. Дубин не знал покоя ни днем, ни ночью. Изо дня в день он изыскивал нужные для общежития денежные средства, а по вечерам был занят на заседаниях. Все без исключения эмигранты могли оставаться в Латвии благодаря личному поручительству Дубина, и каждый раз при продлении срока действия вида на жительство требовалось новое поручительство. Так что М. Дубин проводил по нескольку дней в неделю в эмигрантском общежитии, улаживая самые разные вопросы, даже такие, как конфликты между «Пруссией» и «Баварией» — то есть между беженцами из Пруссии и из Баварии. Помню, что среди беженцев из Австрии был даже вице-король! До Первой мировой войны, пока существовала Австро-Венгрия, штатгальтером Буковины был еврей. Он прибыл в Ригу из Вены грязный и оборванный, без гроша в кармане, зато с грамотой штатгальтера, подписанной последним австро-венгерским императором…

Благодаря усилиям М. Дубина общежитие просуществовало до последнего дня незави­симой Латвии.

Несмотря на то, что в 30-е годы на первом месте стояла, понятно, задача спасти евреев, бежавших от Гитлера из Германии и Австрии, М. Дубин не забывал и о другой общине, нуждавшейся в помощи, — о евреях Советского Союза. После своих первых визитов в Рос­сию в 1927 году, когда он спас Любавичского Ребе р. Иосефа-Ицхака Шнеерсона, М. Дубин ездил туда еще много раз, в основном чтобы добиться разрешения посылать евреям мацу из-за границы и способствовать выезду из СССР раввинов. Пока существовал сейм, то есть до мая 1934 года, Дубин ездил в СССР с дипломатическим паспортом, обеспечивав­шим ему иммунитет. В 1937 году, в самый разгар жуткой сталинской резни, Дубин вновь поехал в Россию, на этот раз с обыч­ным паспортом.

Та поездка мне очень памятна. М. Дубин позвонил по телефону советскому полпреду в Риге и спросил, можно ли получить визу в СССР сроком на несколько недель. Полпред не имел права выдавать визы без согласова­ния с Москвой и попросил Дубина прийти за визой на следующий день. Дубин был убеж­ден, что получит визу, так что заранее запла­тил в «Интурист» сколько полагалось и заказал себе номер в московской гостинице.

На следующий день я пошел с паспортом М. Дубина в советское полпредство за визой. Чиновник уже хотел шлепнуть в паспорт штемпель «Служебная» — то есть отметить проезд как командировку официального лица, — но я остановил его, показал квитанцию «Интуриста» и сказал, что Дубин не желает ехать бесплатно, не будучи теперь государственным служащим.

- Упрямый человек ваш начальник, — сказал мне первый секретарь полпредства, -еды нашей не ест, в гостинице не живет — мы знаем, что он останавливается всегда в латвийском посольстве в Москве. Так зачем ему платить и за номер в гостинице? — испытующе посмотрел он на меня.

Это была последняя поездка Мордехая Дубина в Россию как свободного гражданина. В следующий раз он ехал в СССР в арестантском вагоне…

1937 год был самым жутким годом сталинского владычества. Границы были практически полностью закрыты для въезда и выезда. Но Дубин хотел лично убедиться, можно ли сделать еще хоть что-нибудь. Он не мог вообразить себе, что все те, с кем ему доведется встретиться, все до единого, будут агентами НКВД, а все его прежние знако­мые, с которыми он хотел поговорить, побоятся перемолвиться с ним хотя бы словом. Его заслуги в подписании торгового соглаше­ния между Латвией и СССР на сей раз ничем ему не помогли. Не помогут они ему и в буду­щем, когда Красная Армия оккупирует Лат­вию.

 

 

Права на издание вышеупомянутой книги принадлежат издательству «Шамир». Портал Shul.lv  благодарит издательство и лично р. Менахема Баркана за разрешение опубликовать эту книгу на портале.  Shul.lv только публикует текст и не несет ответственности за какие-либо высказывания автора книги.

ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ…..