Рав Ицхак. Часть 4!

Posted by

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

 

Хаим Шаул ЕВРЕЙ

 

Надо было оперировать одного горского еврея, у которого был инфаркт. Ему срочно требовалась операция, и на нее нужна была большая сумма денег. Кто-то его отправил сюда, в Израиль, на лечение, — и им занимался рав Фишер, чтобы были самые лучшие хирурги. В итоге: надо делать операцию на сердце частным образом и много платить, а медицинской страховки у него не было…

 

Шла молитва у Рава дома. Он молился Шмона Эсре. Вдруг звонят из больницы. Звонка ждали. Что делать? Тот, кто не молился, поднял трубку. Требуют рава Зильбера к телефону:

—       Это очень-очень срочно! Пикуах нефеш!

 

Рав прерывает молитву, берет трубку и говорит:

—       Делайте моментально, я за все отвечаю!

 

И продолжает молиться. После молитвы его спросили:

- А как же деньги?

- Какие деньги? Пока будешь думать про деньги, тот может умереть. Первым делом надо человека спасать!

 

Потом он ежемесячно платил — года два или даже боль­ше. Многие цдаку приносили на это. Я даже точно не знаю, сколько денег там было собрано, но сумма была огромная.

 

Рав не был миллионером, — он был Евреем. И у него был большой битахон, у него был такой дух, смелость: человек должен мир перевернуть, а уж спасать человека — в первую очередь.

 

Люди о своих близких начинают задумываться, когда речь идет о больших деньгах, а он этого человека видел, может быть, всего один раз. Если бы все люди для своих детей де­лали столько, как он для посторонних…

 

Авраам Коэн НЕ   ПРИВЫКАЙ

 

Рав Ицхак не раз говорил о том, что желательно не просить у людей, не одалживаться, чтобы ни от кого не зависеть и не быть в долгу.

 

Он рассказывал про своего папу, что когда у них дома ничего не осталось есть, отец просил маму искать и доедать остатки еды, но не одалживать у соседей, и приводил слова «Биркат а-мазон» — молитвы после трапезы: «Чтобы не зависеть от руки дающего человека, а только от руки Всевышнего».

 

Один ученик хотел сделать раву Зильберу подарок, прият­ное, выразить свою любовь к Раву, — но это было трудно, так как рав Ицхак почти не замечал материальный мир. Ис­тинными подарками для него были только мицвот — свадьбы, спасение агунот, обрезания и т.д., — любые, самые маленькие добрые дела — в них он видел реальную ценность.

 

Тем не менее, этот ученик старался каждую осень привез­ти раву Ицхаку из Москвы несколько килограммов фрук­тов фейхоа — в Израиле их нет, а рав Зильбер любил и це­нил фейхоа. Считалось, что они лечат сердце, и Рав очень радовался, получая их, но каждый год повторялся один и тот же диалог:

- Рав Ицхак, это вам из Москвы, фейхоа.

- Большое спасибо. Сколько я должен?

- Это же подарок!

- Я хочу за все уплатить.

- Рав Ицхак!

- Так они же наверно дорого стоят? Сказано: «Соне матанот ихье» — не привыкай получать бесплатно.

—       Рав. Ицхак…

-          Да? Большое спасибо, я буду есть по-одному каждый день,
ведь мне это очень полезно…

 

Йеуда Аврех ЗВОНОК

 

Мы ехали в Москве отдавать гет, и ему нужно было позво­нить, чтобы проверить адрес. Мобильных телефонов тогда не было, — он зашел в какой-то магазин и попросил сделать один звонок…

 

После разговора рав Зильбер пытался заплатить, но про­давщица отказалась. Он никак не мог с ней согласиться, и несколько раз пытался уговорить взять деньги…

 

Софья Кругляк СКИДКА

 

Мой муж рассказывал, что однажды шел с ним покупать ле­карства. На улице Цфания была аптека «Керен Авраам», и Яша знал хозяина аптеки, — тот тоже приехал когда-то из Закарпатья. Яша сказал ему:

- Смотри, чтобы ты этому человеку сделал скидку.

- Что? Мне — скидку? — удивился реб Ицхак. — У меня есть доллары и американские, и канадские… Зачем мне скидки?! Мне скидки не требуются!

 

Для себя самого он не просил скидок. Для других… это дру­гое дело.

 

Йеуда Гордон БОЛЬНО

 

Как-то он послал меня в Афулу. Женщина выходила замуж без гета, должна была быть хупа, а гета не было. Рав Ицхак нашел ее мужа в Афуле, дал мне денег на такси, и я поехал, взяв с собой свидетелей. Встретился с ним на автобусной станции Афулы, а этот бывший муж запросил пять тысяч за гет! Тогда это были большие деньги.

 

Я позвонил раву Ицхаку. Он сказал:

- Так дай!

- Как? Чем? У меня минус в банке.

- Дай ему чек. Я тебе отдам. Приедешь обратно, я тебе отдам.

 

Как он мне отдал? Откуда рав Ицхак взял деньги? Он взял себе в ешиве, где он преподавал, три или четыре месячных зарплаты вперед.

 

А денег у него самого никогда не было.

 

За каждого еврея ему было больно. Он относился к другому, кого он совершенно не знал, лучше, чем родители — отец и мать — относятся к своим детям.

 

Все отдавал, всего себя отдавал, а уж про деньги нечего го­ворить.

 

 

Хава Куперман ДЕНЬГИ

 

Папа знал, что деньги нужны, и по отношению к себе папа был достаточно экономным, но по отношению к другим -щедрым. Деньги для папы были инструментом, а не целью. Мама даже говорила иногда, что если она не будет жить, то папа один не сможет выжить, так как не умеет сохранять деньги, — он все сразу раздаст.

 

Но работники банка рассказывали, что он все помнил, знал, сколько он потратил, сколько у него на счету.

 

Он не был аскетом. Умел получать полное удовольствие от жизни. Например, мог купить себе мороженое, клуб­нику, — то, что ему нравилось, и то, что он считал нужным для поднятия настроения и здоровья. Но если чего-то не было, — папе совсем это не мешало. Например, после же­нитьбы мама высказала какую-то просьбу, не помню точно…

Папа сказал:

— Есть хлеб, есть картошка, — грех говорить, что чего — то не хватает.

 

То есть папа относился очень легко, если чего-то не было, и умел радоваться тому, что есть.

 

Папа мог был актером, и, если это нужно, был достаточно хитрым. Мог играть роль простодушного старичка, челове­ка, который витает в облаках. Его характер его не порабо­щал, — он им пользовался.

 

Психологическая трудность у папы была намного слож­нее — если кто-то его не понял, был обижен… Он был так воспитан — для него быть с кем-нибудь в плохих отношениях было просто ужасно!

 

Он терпеть не мог принципиальных людей, — это была для него одна из самых сложных вещей. Есть люди, которые го­ворят: «Я — туда не пойду, я — этого делать не буду принци­пиально!». Папа так никогда не говорил. Он не любил людей с принципами, и с ними ему было очень тяжело.

 

У него была Тора, и всё. Как Тора считает в каждом случае? Как в этом случае правильно себя вести? У него был свой характер, и он воспитывал себя, старался переступить че­рез свой характер. Он ставил его в определенные рамки и в трудных случаях старался его преодолевать.

 

Известно, что он терпеть не мог занимать деньги. Ему было неописуемо трудно — быть должником, но он старался пере­ступить через это.

 

Когда мой дедушка болел, денег тогда вообще не было, нуж­но было ехать то к одному врачу, то к другому… Денег, чтобы отвезти дедушку на машине к врачу, не было, и когда через некоторое время дедушка умер, папа всю жизнь ощущал, что если бы он одолжил у кого-то денег, он, возможно, мог бы спасти своего отца… Это вероятность была очень-очень маленькой, но, тем не менее, папа себя корил.

 

Чем старше становился папа, тем чаще он старался перебо­роть себя, старался одалживать деньги. Нам он говорил:

—       Вот я пойду к такому-то человеку в дом, постучу и одолжу
у него!

 

 

Яков Цацкис ОТВЕТСТВЕННЫЙ

 

Один раз рав Ицхак прибегает к нам в двенадцать ночи, до­вольно бесцеременно стучится и сходу:

- Мне надо срочно, чтобы ты одолжил две тысячи шекелей!

- А что это вам ночью понадобились деньги? Кому? Этому?

-Да.

- Я не одолжу, — говорю.

- Почему? Раз человек просит, надо ему одолжить. Надо по­могать! Я ответственный!

- Реб Ицхак, потому что вы — ответственный, тем более я не одолжу!

- Почему?

- Потому что он хочет купить магнитофон с четырьмя го­ловками! Он у меня был сегодня и все объяснил. Я даже не знаю, что это такое. Вы знаете, что это такое?

- Нет.

—       И я не знаю. Вот приходил к вам человек дня три тому
назад, вы ему хотели одолжить сто шекелей, потому что ему
нечего было кушать. Я не стал с вами спорить, хотя и были у
меня сомнения… А здесь что? Зачем мы должны давать ему
на вещи? Я знаю, вы хотите всему миру помочь, но в данном
случае нет никакого резона…

 

Рав Ицхак подумал и говорит:

—       Знаешь, может быть, ты и прав. В самом деле, почему мы
должны давать ему на вещи… Что это за магнитофон такой
вообще?

 

Мне кажется, иногда его доброта граничила с наивностью. Он всем-всем хотел помочь. Можно говорить об этом день и ночь.

 

Йеуда Аврех ЕСТЬ!

 

Как-то к нему пришли настоящие жулики. Рава Зильбера было нетрудно обмануть — он очень боялся принять честного человека за жулика и отказать ему. Он считал, что пусть лучше его десять раз обманут и он десять раз даст деньги недостойным людям, лишь бы в тот раз, когда придет насто­ящий бедный, не отказать ему в помощи.

 

Так эти жулики разыграли спектакль, плакали, как им пло­хо, и вытащили из него все деньги. А рав Зильбер их одол­жил у своего соседа Людмира. Чтобы отдать эти деньги, Рав послал меня к другому своему ученику занять денег.

 

Я принес ему тысячу долларов, и как раз в этот момент к нему пришел просить деньги еще один человек. Не знаю, был он жулик или нет.

 

Рав не дал мне слушать, о чем они говорили с этим челове­ком. Потом он пошел вроде бы спокойно кушать, но я видел, что он нервничает…

 

Вдруг он вышел. Потом вернулся и снова сел кушать — и вдруг во время еды опять встал и вышел.

 

Через некоторое время он вернулся на кухню и попрыгал с одной ноги на другую. Пропел что-то веселое, еще попрыгал, и опять сел кушать.

 

Я спросил:

- Рав Ицхак, почему вы прыгаете?

- Вот что я тебе скажу. Я отдал ему эти деньги, которые я взял у ученика, чтобы отдать Людмиру, — я дал эти деньги ему.

- Но теперь вы будете должны и тому, и другому! Где же вы эти деньги возьмете? Как отдавать?

 

И тогда он сказал:

 

—       Когда я купил квартиры для дочек, у меня не было денег,
чтобы вернуть всем, кому я был должен. Каждый месяц я
должен был что-то отдавать, но я даже не знал, откуда мне
взять деньги!

 

Как-то ко мне подошел один простой работник раббанута и спросил: «Рав Зильбер, ну что ты так нервничаешь?»

 

Я ответил, что должен очень большую сумму и не знаю, от­куда ее взять.

А он сказал: «Рав Зильбер! Разве ты забыл, что есть Б-г?» Он схватил меня за руки, и мы стали прыгать, как два ненор­мальных, и повторяли слова молитвы, что есть Всевышний, Который всегда может помочь! На нас смотрели, как на двух дураков.

 

И вот теперь я делаю то же самое. Потому что я верю, что есть Тот, Кто всегда может помочь!

 

Мира Вайсбин МАШКАНТА

 

Покупая квартиру, мы искали, кто нам подпишет машканту… обычно ведь трудно найти гарантов. Спросили его, и он со своим характерным жестом, — поднимая плечо, посмеива­ясь, сказал:

- Конечно подпишу, хорошо, хорошо, я же все равно уже одну машканту выплачиваю, вы знаете. Не свою…

- Как это?

- Ну как? Человек взял машканту, двадцать тысяч, а сам смотался за границу. А я, как гарант, выплачиваю.

 

Вокруг него крутилось много разных людей… Что важно в этой истории? Что он продолжал и после этого случая под­писывать…

 

Софья Кругляк ПРИНЦИПЫ

 

Ему было трудно быть должником, у него было прин­ципом — не занимать. Когда они приехали в Ташкент и близко познакомились с моими родителями, то родители сказали, что нужно купить квартиру. Реб Ицхак ответил, что у них с Гитой нет денег и не у кого занимать.

 

Так мой папа на него даже повысил голос:

—       У вас нет битахон (то есть, у вас нет уверенности, что вам
Б-г поможет отдать).

 

В результате они нашли ссуду и купили в Ташкенте квар­тиру…

 

 

Бенцион Зильбер НЕЛЬЗЯ

 

Папа очень не любил долги и стремился их как можно бы­стрее отдать. Он говорил:

—       Человек не имеет права себе даже книгу купить, пока у
него есть долги. Нельзя себе даже книгу купить! Сначала
нужно рассчитаться с долгами.

 

Это то, что написано в книге «Сефер Хасидим», которую папа любил и часто цитировал.

 

Яков Цацкис ГДЕ   МИЦВА?

 

Заповедь обрезания была для него одной из важнейших, и с каждым необрезанным евреем он старался поговорить и объ­яснял ее важность. В первые годы после переезда сюда мы с ним делали обрезания не в больничных условиях…

 

А в Америке у него был влиятельный родственник — рав Тайц, и я говорил реб Ицхаку:

- Поговорите с равом Тайцем, чтобы он помог деньгами. Надо бы, во-первых, купить аппарат для наркоза. Во-вторых, медбрату, который нам стерильные инструменты дает, — мы пла­тим, а поступлений у нас нет.

- А где же будет мицва, если мы получим деньги? Мы долж­ны, сами справляться. Ты представляешь, какая это мицва? Ты придешь в олам а-ба, а там за столом сидят праотцы, сам Авраам-авину подойдет к тебе и скажет: «Вот это идет реб Яков Цацкис, который делал обрезания!»

 

А ты говоришь: брать деньги у кого-то!

 

Если кому-нибудь нужен был тфиллин, так искали, и давали, и передавали…. Но я не помню, чтобы мне или реб Ицхаку кто-то давал деньги на то, чтобы сделать кидуш. Возмож­но, кто-то хотел поучаствовать и приносил с собой бутылку вина, — это не исключается. Но мы все делали сами, ле-шем шамаим.

 

 

Александр Айзенштат «ПАРТИЗАН»

 

Рав Ицхак все время занимался большой общественной де­ятельностью. В нем была особенная энергия, и он был очень заводной человек.

В таких случаях люди, как правило, ищут организацию, которая помогает деньгами, ищут общественные деньги, чтобы иметь возможность ездить и заниматься делами. Но рав Иц­хак был против всей этой истории с добыванием денег. Если давали, он не отказывался, но он хотел оставаться частным человеком. Частным, отдельным человеком. Он был сам по себе. Вел себя непонятно — такой «партизанский стиль».

 

Рав Ицхак не обращал особого внимания на обстоятельства. Как будто бы не нужна организация, не нужен институт сбо­ра средств… В последние годы я понимал, что его нельзя было мобилизовать на какие-то протекционные действия: с кем-то поговорить, специально, в каком-то ключе, позвонить, попросить…

Он — анти-шнорер.

 

 

Бенцион Зильбер ПАПА

 

Вначале, после нашего приезда в Израиль, у папы не было никакой работы — преподавание в Кирьят Ноар появилось намного позже.

 

Вдруг ему предложили ставку в министерстве религий по работе с выходцами из России.

 

Не помню, он отказался сразу или сначала подумал… Но он отказался. Папа хотел приближать людей как частный чело­век, а не как чиновник министерства.

 

Шмуэль Вольфман ВОЗДУХ

 

Вообще-то у рабби Ицхака были особые отношения с деньга­ми. Можно сказать, что он распоряжался деньгами, как воз­духом: вдыхал и выдыхал их так же спокойно, как и воздух. Когда приходил человек и просил взаймы, Рабби Ицхак всег­да давал просителю, хотя и знал, что в некоторых случаях уже никогда этих денег не увидит…

 

Довольно часто приходил один человек неопределенно-«уголовного» типа одолжить деньги, который, возможно, сильно нуждался… Когда мне приходилось видеть его на улице, я старался обойти его стороной, настолько неприятен был этот человек.

 

Я старался убедить рабби Ицхака не давать ему денег, но ответы Рабби Ицхака не укладывались в рамки моей логики. Таким образом, я наталкивался на невидимую многим людям сторону его характера, когда было ясно, что никакая сила в мире не заставит его изменить принятое решение. А ведь с виду он был человеком очень мягким и даже беззащитным, которого легко можно обмануть и безнаказанно обидеть.

Чтобы одолжить для других людей, рабби Ицхак часто бегал по всем гмахам — ссудным религиозным кассам, в которых у него была кристальная репутация, потому что всегда старался вовремя возвращать деньги. И как это удавалось — с малень­кой своей зарплаты, которую получал в ешиве, да еще с за­держками, — это до сего дня остается для меня загадкой! У рабби Ицхака не было проблемы подписать гарантию на ссуду из гмаха, только об одном он просил: возвращать вовремя…

 

Яков Гекрайтер ВСЕГДА

 

Как-то у меня была проблема с цдакой.

 

Когда была возможность, я всегда старался давать, но не всегда была возможность дать много… Иногда я знал, что че­ловек, которому даешь, берет для того, чтобы купить где-то наркотики, либо чтобы выпить. Я был уверен в этом на все сто процентов и не хотел давать такому человеку.

 

Я решил спросить у рава Ицхака, как мне быть в таких слу­чаях. (Например, один раз мне в лицо бросили монету в пол­шекеля, показывая тем самым, что я мало дал). Я спросил:

—       Если есть человек, которого я знаю — знаю явно, что он не
нуждается, и я уверен, что он берет эти деньги для нехоро­шей цели, скажите, как мне быть в таком случае?

 

Рав Ицхак сказал так:

—       Цдаку надо давать всегда. Всегда. Если ты опасаешся, что
человек будет использовать эту цдаку для нехорошей цели,
лучше дать мало — монету в десять агорот, в пять агорот.

 

Но если человек протягивает руку, открывает ее, просит — по­ложи в эту руку! Пусть хоть самую маленькую мелочь по­ложи в эту руку. Если есть возможность дать больше, дай больше. Лучше всего давать габаим, ты знаешь, что эти деньги пойдут всегда по назначению.

 

Давай, сколько ты можешь, не сверх того. Но если человек открывает руку, — положи в неё, чтобы не обидеть и чтобы у тебя самого не осталось осадка.

 

 

 

Йеуда Аврех БЫТЬ   ЧЕЛОВЕКОМ

 

Один человек был должен разным людям очень много денег, но под всевозможными предлогами не делал достаточных усилий, чтобы их вернуть. Он был религиозный человек, три раза в день молился, но долги не отдавал. Многие обраща­лись к нему, требовали, просили, но безрезультатно, — у него были разные предлоги, чтобы не отдавать.

 

Ему грозили, что у него не будет олам а-ба, что у него будет семь уровней ада, но ничто не действовало.

 

Попросили рава Зильбера, чтобы он поговорил с этим злост­ным неплатилыциком; рав Ицхак поговорил, и тот почти сра­зу же согласился:

—       Да, я буду отдавать.

 

Спросили рава Зильбера:

- Как вам это удалось? Как вы сумели его уговорить, чтобы он согласился отдавать долги?

- Я объяснил ему, — сказал рав Ицхак, — что он не может быть человеком. В тот момент, когда ты должен людям день­ги, ты сначала должен их вернуть, и ты не можешь себе ничего покупать, не имеешь право даже давать цдаку, — так какой же ты человек?

 

 

Эли Люксембург ЗЕМЛЕТРЯСЕНИЕ

 

Подав на выезд в Израиль, мы с женой должны были вы­платить налог на образование — какую-то фантастическую сумму, не помню точно… Сумма была настолько астрономи­ческая, что не умещалась в голове.

Услышал о ней, мы даже хихикнули, так как для нас это было нечто совершенно непостижимое. Но если бы мы ее не вы­платили, то нас бы не выпустили… Мы не знали, где достать деньги даже на билеты, а здесь — налог на образование!

 

Узнав об этом, рав Зильбер сказал, не изменившись в лице:

—       Ребята, вы уедете.

 

Представьте себе, однажды глубокой ночью перед самым своим отъездом рав Зильбер принес нам все деньги!

 

Это потрясло, как землетрясение… Откуда рав Зильбер их достал? Он был связан с дядей Володей Кругляком и Ку-рятиным — тот был богатый человек, очень много помогал людям. Для нас это было спасением, и в этом особенно про­явилось величие рава Ицхака, — он, сам уезжая, позаботился о нас вперед!

 

 

Цви Патлье ПЕРЕВОД   ВАЛЮТЫ

 

Я был у миллиардера Леви Леваева. Леваев одолжил тогда деньги на то, чтобы сделать в школе «Мигдаль Ор» ремонт, и мы разговорились. Была идея — сделать такой фильм о раве Ицхаке, чтобы для многих людей это было уроком.

 

Он сказал:

-          Я могу тебе рассказать про рава Ицхака Зильбера. В Таш­
кенте, в день, когда рав Ицхак получал зарплату, целая оче­
редь стояла тех, кому он одалживал деньги. И когда он при­
ходил домой… что у него оставалось от этих денег?

 

Кого хвалит, кого прославляет миллиардер?

 

Есть известная история про Маарама из Ротенбурга, одного из авторов «Тосафот». Его посадили в тюрьму, потому что один из немецких князьков хотел, чтобы дали за него боль­шой выкуп. Евреи хотели собирать деньги на выкуп. Но он запретил, и находился в тюрьме около двадцати лет, и там же умер.

 

Почему он запретил, почему постановил так? Не хотел, что­бы в будущем были подобные прецеденты, чтобы еврейских мудрецов могли хватать и требовать за них деньги…

 

И он умер там, и его похоронили на тюремном кладбище.

 

Нашелся один богатый еврей, он пришел к тюремщикам и выкупил тело за огромные деньги, перезахоронил его, как это принято по еврейскому закону, на еврейском кладбище. И вот в первую же ночь после похорон он увидел во сне Ма­арама из Ротенбурга и тот говорит ему:

—       Ты сделал для меня большое добро. Я тебе очень благо­
дарен. Предлагаю выбор: ты можешь получить богатство такое, что до прихода Машиаха и ты и все твои потомки будут очень богатыми, либо умрешь сразу и будешь около меня в будущем мире — в олам а-ба. Выбирай.

 

Тот сказал:

—       Я хочу быть возле вас.

И он сразу умер, и его похоронили рядом с Маарамом из Ротенбурга.

 

И вот что рав Ицхак сказал по этому поводу:

- Если бы мне предложили такой вариант, я бы взял первое.

- Как, рав Ицхак? Деньги?!

- Вы не понимаете, сколько мицвот можно сделать благо­даря деньгам!

 

Так что его отношение к деньгам — это только перевод одной валюты в другую — можно служить Творцу, еще и имея деньги!

 

 

Бенцион Зильбер ПИЦЦА   В   СУББОТУ

 

Это было лет тридцать назад. Один человек открыл пиццерию рядом с площадью Кикар Цион и начал торговать и в пятницу вечером, и в субботу… Здесь, в Иерусалиме! В пятницу со­бирались ребята из Меа Шеарим, пикетировали, отговаривали покупать… Тот вызывал полицию… Шли чуть ли не бои — хи-луль Шаббат полный, — полицейские ведь тоже евреи…

 

Что сделал папа? У него ведь тоже финансовая ситуация была совсем не простая…

 

Папа пошел к хозяину, и стал рассказывать про Россию, как он там в лагере субботу соблюдал, а потом спросил:

—       Почему ты работаешь в Шаббат?

- У меня большой долг — двадцать тысяч лир, и мне надо его отдать.

- А если у тебя будут эти деньги, ты не будешь открывать в субботу?

- Нет, не буду.

 

Папа Ицхак пошел в банк «Цфон Америка», Гальперин там был управляющим, и тот выдал крупную ссуду. Папа отнес ее хозяину пиццерии, и тот перестал работать в субботу…

 

Папа показывал бумажку: «Я, такой-то такой-то, обязуюсь закрывать пиццерию не позже такого-то часа в пятницу и не открывать ее в субботу, и обязуюсь вернуть деньги…»

 

Когда папа рассказал эту историю раву Эльяшиву, тот улыб­нулся и сказал:

—       Вы хотите увидеть, что у меня есть руах а-койдеш? Его
чеки не будут покрыты и вернутся!

 

Первый чек был покрыт, а остальные вернулись. Реб Йешуа Гальперин выложил эти деньги, и спокойно перенес их по­терю, и он остался близким другом папы…

 

Авраам Коэн ПЯТЬ  ШЕКЕЛЕЙ

 

Рав Зильбер не считался с деньгами, когда надо было помо­гать людям, и некоторые даже считали, что он не знает ис­тинной цены денег, но на самом деле он относился к деньгам очень ответственно и серьезно.

 

В одну из первых наших московских встреч я предложил от­везти его из ешивы в микву.

 

После окунания Рав спросил:

- Послушай, сколько нужно заплатить за микву здесь, в Мо­скве?

- Не знаю.

- В Иерусалиме я плачу пять шекелей. Наверное, и здесь примерно столько же. Сколько это в рублях?

 

Я ответил, что это приблизительно пять тысяч рублей. Была середина девяностых годов — пик инфляции.

 

Рав Зильбер страшно удивился и никак не мог поверить, что пять шекелей — это пять тысяч рублей:

—       Как? Пять тысяч? Пять шекелей — это пять тысяч ру­блей? — несколько раз недоверчиво переспросил он и никак
не мог в это поверить… (В то время, когда он еще жил в Со­ветском Союзе, пять тысяч рублей были невероятной, фанта­стически огромной суммой денег, — можно было купить квар­тиру, дом, машину).

Он не поверил мне, промолчал и бросил в коробочку московской миквы не рубли, а израильскую монету в пять шекелей…

 

 

Йеуда Гордон ЗАЧЕМ!

 

Я шел с равом Ицхаком по улице мимо лотерейного киоска, на котором была реклама — «Тридцать миллионов!», и предложил:

- Давайте купим вместе лотерейный билет, помолимся, вы­играем — и будет и на цдака, и жить немного посвободнее…

- Зачем посвободнее?

У него не было йецера к деньгам. У него был только один йецер а-ра — помогать евреям, делать мицвот. Иногда ка­кая-то женщина заходит в раббанут, вижу: рав Ицхак тащит ее куда-то в сторонку, начинает с ней говорить, помогать… Поймал мицву!

 

Как-то я сделал очень тяжелый гет, так один известный ад­вокат предложил:

—       Йеуда, продай зхут, продай мицву! Заплачу, сколько ты
захочешь!

 

Я сказал:

- Пойдем спросим рава Зильбера.

Спросили его. Рав Ицхак сказал:

- Не стоит.

 

Он смотрел на мицву по-другому.

 

 

Йеуда Аврех МЫЛО

 

Рав всегда ходил в микву перед субботой. После операции на сердце врач сказал, что он должен какое-то время при­нимать горячие ванны. И вот каждую пятницу Рав ходил в микву, а это было для него совсем не легко. Только недавно он вышел из больницы, а сейчас добавилась мицва — ле­читься.

 

Однажды мы вышли из микве, идем домой медленно-мед­ленно, — даже ходить ему было трудно… Вдруг неожиданно рав Зильбер решил вернуться.

 

Я предложил его проводить, но он ни за что не хотел, чтобы я его провожал. Через некоторое время он вернулся из мик­вы с кусочком мыла в руках. Я спросил:

—       Зачем? Сколько стоит этот обмылок?

На что рав Зильбер ответил:

—       Если Всевышний дал мне возможность купить это мыло,
значит оно этого стоит. Человек должен беречь свои деньги.

 

 

Авраам Коэн НЕ  МЕЛОЧИСЬ!

 

Как-то мы ехали в такси с равом Зильбером, и после поезд­ки таксист заломил цену чуть ли не в два раза больше, чем было необходимо заплатить.

 

Рав Зильбер, ни слова не говоря, стал платить требуемую сумму.

 

Я возмутился (по-русски, чтобы таксист нас не понял):

—       Рав Ицхак, это же неправильно, он берет с нас в два раза
больше, чем нужно!

 

Он ответил:

- Не мелочись.

- Мне не жалко денег, но мы же поощряем его таким обра­зом, мы приучаем людей к тому, что можно требовать боль­ше денег, чем положено!

 

Рав сказал:

—       Главное не спорить. Я никогда не спорю в таких случаях.
И смотри: я не обеднел из-за того, что заплатил на десять
шекелей больше.

 

Это было принципом его жизни: не спорить.

 

 

Йеуда Гордон НЕ  БЕСПОКОЙСЯ!

 

Таксисты, — кажется, это была компания «Цомет», — знали, что рав Ицхак никогда не торгуется, сколько стоит поездка, а платит ту цену, которую называют.

 

Как-то утром — а он каждое утро в девять ехал из дома в раввинат и, конечно, очень хорошо знал, сколько стоит та­кая поездка — поспорили таксисты, что рав Ицхак сядет в машину около дома в Санэдрии Мурхевет и вместо двенадцати-пятнадцати шекелей, которые стоит поездка на улицу Кореш, ему объявят двести, — и он заплатит!

 

Таксисты поспорили на деньги — заплатит рав Зильбер или нет?

 

Рав Ицхак утром вызывает такси, шофер его привез — сде­лал лицо невозмутимое, и, не оборачиваясь, смотря прямо вперед, говорит сквозь зубы:

- Двести.

- Двести?

 

Даже рав Ицхак такого не ожидал. Потом вывернул все кар­маны, вынул все деньги, часы, чековую книжку и говорит таксисту:

—       Подожди, не бойся. Возьми все это в залог. Я тебя не об­ману. Я сейчас сбегаю в раввинат и возьму там в долг. И то
время, что ты ждешь, я тебе тоже оплачу. Не беспокойся, я
тебя не обману!

 

Побежал, одолжил двести шекелей.

 

Мне таксисты рассказывали, что по внутренней связи объ­явили:

—       Рав Зильбер заплатил за поездку от Санедрия Мурхевет
на улицу Кореш двести шекелей! Двести!!

 

Весь таксопарк — семьдесят-восемьдесят машин (в течении получаса весь район был забит) приехали в раввинат к раву Ицхаку отдавать деньги. Представляете, какой кидуш Ашем был!

 

Это — рав Ицхак!

 

Огромная благодарность  Раву Бенциону Зильберу, сыну Рава Ицхака Зильбера зацаль, и издательству Толдот Йешурун за разрешение опубликовать эту книгу на shul.lv.

 

 

One Comment

  1. Pingback: Рав Ицхак. Вся книга. | Shul.lv

Leave a Reply