Рав Ицхак. Часть 5!

Posted by

ГЛАВА ПЯТАЯ

 

Софья Кругляк ГЕТ

 

Он разыскивал лучше, чем КГБ. И посылал людей, и сам ез­дил, когда мог. У него были свои собственные методы поиска.

 

Если он был уверен, что нужно что-то сделать, что это мицва, то для него не было никаких преград.

 

Хава рассказывала, как он оформил гет для одной женщины то ли в Ришоне, то ли в Холоне. С гетом он послал каких-то людей, ведь нужно вручать лично, но посланники ее не наш­ли. Дважды или трижды он посылал, — она куда-то перееха­ла, и никто не знал ее адреса. Что делать?

 

Рав Зильбер бы очень загружен, времени почти не было, но однажды в пятницу он сказал:

—       Поехали.

 

Они приехали в тот город, зашли в автобус и реб Ицхак громко спросил:

—       Слиха, шекет! Кто-нибудь знает такую-то женщину? Она
жила на такой-то улице, — сказал на двух языках.

 

Никто не ответил.

 

В течение трех часов они поднимались во все автобусы и спрашивали об этой женщине, пока не нашелся человек, ко­торый ее знал.

 

Отдали гет — и он вернулся домой перед самым Шаббатом.

 

Даниэль Брухин ЗАСЕКАЙ!

 

Рав Ицхак отличался готовностью помочь любому еврею, где бы он ни находился. В раввинате ему, престарелому челове­ку, приходилось совершать самые настоящие марафоны по этажам, из кабинета в кабинет, бегать очень быстро, не те­ряя времени, чтобы оказать людям помощь.

 

Как-то одна семья потеряла ктубу — брачное свидетельство, и нужно было срочно восстановить еврейство по документам и открыть для этого дело в раббануте в Иерусалиме. Хупа была в России, и в раббануте с учётом всех проволочек эта непри­ятная процедура могла занять не менее полутора месяцев.

 

Рав Ицхак взял старт и сказал мне: «Засекай время!»

 

И он пошел по кабинетам, печать за печатью, дверь за две­рью, — это была ужасно тяжелая работа, — за полчаса всё было готово, и мы поехали домой к раву Ицхаку, где он со­ставил брачное свидетельство по новой, и благодаря ему у этой семьи всё уладилось.

 

О его работе в раввинате можно написать отдельную книгу…

 

 

Йеуда Городон СОБАКА

 

Одна женщина в Кармиэле долгое время не хотела брать гет — разводное письмо. Ну, рав Зильбер как всегда заказал такси — Йеуду, йеменского еврея, и мы поехали втроем: один шалиах, двое свидетелей.

 

Едем-едем, а я чувствую, что-то не то…

- Рав Ицхак, что не так?

Он отвечает:

- Ай, ничего, все будет хорошо!

 

И начал рассказывать нам законы развода — он всегда по­вторял, когда ехали на гет, что нужно сказать и что нужно проверить, чтобы все было точно по закону.

 

Приближаемся к Кармиэлю. Я вижу, что рав Ицхак действи­тельно как-то волнуется. Говорю:

—       Что такого? Отдадим гет и все.

 

Он говорит:

—       Собака большая у нее и очень агрессивная! Ну, так что?
Собака так собака, что делать.

 

Рав Ицхак уже однажды был у той женщины, и эта собака его чуть было не попробовала… И вообще ему досталось в жизни от собак, кусали не раз и не два.

 

Приехали. Коттедж и метр-два дорожка коротенькая к нему. Мы решили поставить машину близко к дому, оставили двер­цы чуть приоткрытыми, чтобы только их потянуть и заско­чить в машину…

 

И действительно, когда рав Ицхак постучал в дверь, откры­ла хозяйка, и собака страшная около нее… Рав Ицхак был шалиах, дал ей гет. Женщина взяла гет, — а мы побежали к машине, и собака бросилась за нами. В последний момент успели запрыгнуть и захлопнуть дверцы. Псина рычала в окно.

 

Но уже ничто не могло помешать, — гет был кашерный.

 

 

Хаим Шаул КОРЕШ,   9

 

Как-то, когда я только начал ходить на уроки Рава, он опо­здал на урок. Вбежал запыхавшийся, лица на нем не было, и сразу с порога скомандовал:

- Начинай читать! Где мы? Какой пасук? Быстро, начинай!

Я спросил:

- Что случилось? Где вы были?

 

Рав ничего не ответил, а другие, более старшие ученики ска­зали мне:

—       Что, ты не знаешь? Он приехал с улицы Кореш, из раббанута.

 

Мне это стало очень интересно. Рав относился к урокам Торы как к чему-то святому. И вдруг… из-за какого-то раббанута? После урока я спросил, что это такое — «Раббанут»?

—       Ой, понимаешь, — ответил он, — однажды я зашел в равви­нат, это было много лет назад, когда я только приехал. А там
всегда есть много русских олим, кому нужно одно, кому дру­
гое, кому гет, кому что-то еще… Там надо ждать месяцами,
и теряются дела, и иврит многие плохо знают… Им нужно
помогать. И я начал туда ходить, езжу каждое утро.

 

Через какое-то время мне нужно было срочно его увидеть, и я попал в раббанут. Там творилось что-то ужасное. Кто раз­водился, кто судился, делили имущество, орали, ругались, все стояли в разных очередях, полицейский бил головой об стол какого-то мужа, который буйно себя вел… В общем, было весело.

 

Я спросил, где рав Зильбер. Кто-то из местных работников сказал:

—       Вот он где-то здесь бегает. Подожди.

 

Я не понял, что значит «бегает». И вдруг через какое-то вре­мя я увидел, как Рав быстро входит в одну дверь, а выходит из другой. И снова куда-то исчез. Я побежал за ним, а он уже откуда-то тащил за руку рава Йеуду Гордона.

 

Я спросил рава Гордона:

- Что происходит?

- Ой, не спрашивай! Что сейчас здесь было!..

 

Это была тяжелая работа. Рав одновременно находился в разных местах. И с раввинами, и с мужьями, которые давали гет, и с женщинами, которым нужен был гет… Приходилось, как он это называл, «химичить». Иногда он делал то, что было не совсем… И не в рабочее время.

 

Как-то раз нам нужно было срочно с ним поговорить. Мы ждали его на уроке до минхи, но он не пришел. Поехали искать в раввинат, на Кореш, но здание было уже закры­то. Вдруг видим: Рав вылезает на улицу из окна на первом этаже! Оказывается, ему пришлось неимоверными усили­ями уговорить сойфера написать разводное письмо, чтобы закончить гет. Пока тот писал, служащие про них забыли и закрыли раббанут, и Раву пришлось вылезать в окно…

 

Рав был не согласен с теми чиновниками, которые относи­лись к делу формально. Однажды я закипятился:

—       Что это такое? Почему люди его ждут, а он ушел? Как это
может быть!

 

Рав сказал:

—       Ты прав, ты прав! Но не надо никому делать замечания!

 

Например, человек торопиться уйти с работы, рабочий день уже кончился — а без него гет не сделаешь, — а рав Зильбер притащил силой из Ор Йеуды мужа, который был готов дать развод, — что делать?

 

Рав Ицхак начал его уговаривать:

—       Смотри, какая большая мицва — останься!

И схватил того за полу пиджака, за пуговицу, и стал рас­сказывать ему майсы о том, как он был в лагере, как там со­блюдал мицвот и так далее…

Тот уже очень нервничает, сердится, но вырваться не может: Рав его крепко держит. Для чего это делалось? Оказывается, рав Зильбер договорился с сойфером, — тот уже пишет гет, и пока тот не успел отреагировать, сойфер закончил дело. Так рав Зильбер ему морочил голову, тянул время… Иногда, когда было нужно, он мог и накричать.

 

В раббануте у него была очень много работы, с самого утра, с девяти.

 

Как-то я спросил его:

- Они хотя бы вам платят деньги?

Он ответил:

- Предлагали, но я отказался.

- Почему?

 

Мне это было удивительно. Я знал, что Рав жил очень труд­но и даже бедно. Он рассказывал, что когда выдавал замуж дочерей, они с женой забыли вкус курицы. Буквально голо­дали. Его жена после обычной работы, в лаборатории «Бейт-Яаков», мыла посуду в ешиве «Мир», работала там на кухне все субботы и праздники.

 

Жили очень бедно. Рав давал уроки математики в Байт ва-Гане. И дополнительные уроки, чтобы заработать день­ги, он давал уже поздно вечером, до 12 часов ночи. Иногда, опаздывая на последний автобус, шел из Байт ва-Гана до­мой в Санедрию пешком, поздно ночью, минимум час и даже больше, — денег на такси не было.

 

Я спросил:

—       Почему вы не берете у них в раббануте деньги? Это же
ваша работа?

Он ответил:

—       Если я буду брать у них деньги, я не смогу на них кричать,
и если они мне будут платить зарплату, я не смогу делать
то, что надо.

 

Эли Тальберг ВСТРЕЧА

 

Как-то так совпало, что в короткий период времени сразу несколько человек поступили по отношению ко мне некра­сиво, и самое обидное, что они были религиозными. Как по­добное поведение наказывается в нееврейском мире, я знал, но что делать мне сейчас, когда я вернулся к тшуве и мне за­прещено причинять вред другому еврею? Как изменить это общество, я не знал.

 

Может быть, оставить его вообще?

 

Я поделился своими мыслями с одним парнем — Шломо Зэевом, который был проездом из Москвы, и он дал мне маленькую, потрёпанную, невзрачную на вид книжечку, на обложке кото­рой было написано «Ицхак Зильбер. Пламя не спалит тебя».

 

Я прочёл её за одну ночь. Повеяло добротой, я почувство­вал гордость за свой народ, ответственность перед Б-гом, Который нас избрал. Я подумал тогда, что, может, не стоит все оставлять из-за нескольких неправильных поступков от­дельных людей. Ведь где-то есть и другие люди, такие, как этот рав Ицхак Зильбер. И тогда я решил, что не «сниму» кипу, пока не поговорю с этим человеком.

 

Первым делом, попав в Иерусалим, я поехал к раву Зильбе-ру. «Утром он в раббануте,» — сказали мне. Приехав туда, я ожидал увидеть Рава за столом, в кабинете, принимающим людей. Увидел же бегущим по коридору, а за ним тянулась длинная цепочка «русских». «У них дела поважнее: женитьбы, разводы… А с чем пришёл я? Нет шансов, что он поговорит со мной».

 

Но я побежал. На ходу он спросил меня: «Что у тебя?» Я от­ветил, что есть пара вопросов. Несколько раз рав Ицхак остав­лял меня в центре коридора со словами: «Не смей отсюда сдви­нуться ни на шаг!» Я стоял, как часовой на посту.

 

Каждые десять минут он пробегал мимо меня с теми же или уже с новыми людьми, хватал за рукав работников раввина­та и начинал им убеждённо что-то доказывать. Мне стоять на одном месте, видя эту картину, действительно было ис­пытанием.

 

Вдруг подбегает ко мне рав Ицхак (один!) и говорит:

-          Пошли. Быстро!

Мы сели в углу одного из залов ожидания. Я уже не был уверен, имею ли право задать свой вопрос, но я столько к этому шёл:

- Почему и в религиозном обществе есть зло? — всплыла в сознании старая обида.

- Ты меня считаешь плохим человеком? — спросил он.

- Вы… что вы? — смутился я. — Вы — цадик!

 

Теперь слегка смутился рав Ицхак. И опять спросил:

-          А себя ты тоже считаешь плохим человеком?

 

- Я… — я задумался, пытаясь за эту секунду взвесить свою жизнь.

- Не знаю…

- Если так говоришь, это значит, что ты тоже неплохой че­ловек, — остановил рав Зильбер мои самоуничижительные мысли. — Для того мы оба в кипах, чтобы показать, что есть хорошие люди в кипах!

 

 

Йеуда Гордон МОЛЧИ!

 

Была одна история, думаю, она может многим помочь. Муж и жена поспорили. Были дома какие-то проблемы, муж на­чал о них говорить, а она не хотела и слышать:

- Больше твоей ноги дома не будет. Уходи из дому. Все!

Муж учится в колеле, дома полно маленьких детей. Куда идти? Он говорит:

- Я сейчас позвоню раву Ицхаку. Он тебе покажет!

 

Рав Ицхак взял трубку. Жена ему рассказывает:

- Он такой-сякой. Ничего дома не делает. Пусть уходит!

Рав Ицхак:

- Дай ему трубку.

И говорит:

- Молчи! Я буду через пятнадцать минут. Молчи!

 

Рав Ицхак выскакивает из такси. Бежит, размахивая рука­ми, кричит — страшно смотреть. Вбегает наверх, стучит в дверь — чуть не вышиб. Вбегает, и сразу кулаком — бах! (сделал вид, что бьет…) Машет кулаками, так что его ученик даже к стене отлетел.

 

А он его «дубасит»— специально, чтобы жена пожалела…

А та:

—       Оставьте его, рав Ицхак, не трогайте! Не убивайте его!

 

Многие люди рассказывали подобные истории о том, как он приходил, «дрался» и так наводил порядок в семье…

 

 

МУДРОСТЬ

 

Как правило, рав Ицхак старался не разрешать разводиться, тянул время. Когда приходили в раввинат, я говорил:

—       Идите к раву Зильберу. Пусть он мне скажет лично, что
надо оформлять гет.

 

А он обычно мне говорил: «Тяни, выкручивайся»…

 

Пришла одна пара разводиться. Так рав Ицхак спрашивает:

—       У вас, скажите, уже была хупа? Нет? Вы как женились,
в ЗАГСе? Так давайте поставим сначала хупу, а потом, если
захотите, можно будет и развод оформить!

 

У них родилось еще восемь детей. Он видел жизнь совершен­но иначе…Самые тяжелые кризисные ситуации он видел сра­зу, и часто по-другому. Иногда он срочно разводил. Говорил:

—       Быстро разводи! Быстро делай гет!

 

Было непонятно, как он знал, что надо делать, как он это чувствовал? В этом была его мудрость. И он никому это не показывал.

 

Иногда были очень острые ситуации, и, чтобы не обидеть людей, он притворялся, что не понимает, чего от него хотят, придуривался, а меня спрашивал потом:

—       Их бин гит мишуге? Я настоящий сумасшедший?

 

 

ХУПА   В   ТЮРЬМЕ

 

Рав Ицхак приходит ко мне и говорит, что один человек дей­ствительно сделал тшуву и он достоин быть гером, стать евре­ем. Учится у Рава уже продолжительное время, но есть одна небольшая проблема — он сидит в следственной тюрьме.

- А что он натворил?

- Что-то сделал… Пойди к судьям в раввинат, попроси, что­бы его вызвали из тюрьмы, а мы его тут окунем в микву. Понимаешь?

- Все понимаю, рав Ицхак.

 

Прихожу к ним и говорю:

- Мы хотим пригласить одного человека, чтобы сделать ему гиюр — каббалат мицвот, принятие еврейства.

- Хорошо, а где он?

- Сидит. В следственной тюрьме. Что-то там натворил…

- А что он сделал?

—       Что-то сделал, я знаю? Рав Зильбер говорит, что он до­стоин быть евреем.

Я — туда, они — сюда. Я в болото, они в лес. Понятно, что то, что его обвиняют в убийстве, — нельзя об этом говорить.

 

Назавтра привели этого парня с конвоем. Двое полицейских привели его делать гиюр — принимать еврейство.

 

Напротив, в гостинице «Пнинат Дан», есть миква женская, рав Ицхак уже договорился, там даже воду подогрели. Он говорит:

—       Ну пойдем, сделаем твила, окунем его и все. Поговори с ними.

 

Я подхожу к полицейскому (я знал их лично довольно хоро­шо, они же приводили арестованных мужей, одни и те же полицейские конвоируют в раввинат, так я их иногда кофе угощал), и говорю:

—       Послушай, тут есть гостиница напротив. Там уже все гото­во. Отведите его туда, он окунется в микву — и все.

Они говорят:

—       Йеуда, нельзя! Нельзя! Нужно получить специальное
письменное разрешение. У нас приказ только на адрес
«Кореш, 9″. А еще куда-то — нельзя. Единственно, что
могу — позвонить своему начальнику, чтобы он дал раз­
решение.

Позвонил начальнику. Что там началось!

—       Как вы ушли? Почему его послали? Такого заключенного
должны сопровождать пять человек, с автоматоми! Его же
могут похитить, напасть! Срочно обратно!

 

Увели его назад, на «Миграш а-Русим» — «Русское под­ворье».

Рав Ицхак стоял полчаса молча, не знал что делать. Говорил Псалмы, думал… Потом предложил:

—       Знаешь, давай пойдем к главному начальнику.

 

И мы пошли в управление полиции, на «Миграш а-Русим» — двое зайцев… Приходим:

- Куда вам нужно?

- К главному!

- А, это вы его выкрасть хотели!

 

Что тут началось! Все полицейские собрались, кричат, руга­ются… Хотели нас в тюрьме оставить…

 

В общем, этого парня, перевели из следственной тюрьмы в обычную, в другой город. Что делать? Но раз рав Ицхак решил ему сделать микву, — так он дошел до правительства, обратился к начальнику тюрем, к главному инспектору по­лиции… Два-три месяца это длилось. Ты не представляешь, ему до фени!

 

И в конце концов раву Зильберу удалось все-таки этого пар­ня окунуть в микву, а потом и хулу ему поставить. Я его как-то встречаю, он весь сияет:

- Что случилось?

- Вчера хупу поставили. Взяли мы с собой десять булочек в карманы на сеудат мицва, руки помыли, двар Тора сказали, все взяло три-четыре минуты. Амехайе!

 

СВЕТЛАНА  ИЗ   УЗБЕКИСТАНА

 

Была такая история — давным давно. Пришло аршаа ле-гет из Узбекистана — указание написать гет. Имя Светлана, из Узбекистана, а фамилия неразборчиво. И адреса нет. Мы знали только, что она живет в Гило, в Иерусалиме. Что де­лать? Я ее искал по своим каналам, но безрезультатно:

—       Рав Ицхак, нет ее. Ничего не поделаешь, — эшет иш.

 

И вдруг рав Ицхак пропал. Нет его два или три дня. Что он делал?

 

В -шесть тридцать утра садится в первый автобус в Гило, платит за билет и спрашивает:

—       Кто тут знает Светлану из Узбекистана?

Выходит на следующей остановке, садится во встречный ав­тобус, платит и опять спрашивает:

—       Кто-нибудь знает Светлану из Узбекистана?

 

Нет ответа. Выходит из автобуса. Ждет следующего. Под­нимается и спрашивает. И так три дня подряд! Некоторые водители не хотели его уже впускать.

 

Нет ее. Какое тебе дело? Ты же патур!

 

Встречаю его — довольный! Нашел ее. Счастлив!

 

РАВ  ИЦХАК!

 

Однажды Цви Патлас оставил мне машину на пару недель, на время отъезда в Россию. Я ехал делать гет, здесь, в Иеру­салиме. Был очень сильный ливень, такой, что я даже остановился. Опасно было ехать. Сижу. Дождь хлещет тропиче­ский, что-то страшное!

Смотрю: кто-то в сером костюмчике между деревьями, ка­жется, знакомый мне человек… Включил дальние фары — это рав Ицхак! Я взял зонтик, выскочил из машины, подбегаю, а рав Ицхак такой мокрый, как будто он сидел и в костюме, и в шляпе, и в ботинках — в бассейне:

- Рав Ицхак! Что такое?

- Там есть один человек, он умирает. Он что-то знает насчет какого-то мужа, которого я разыскиваю, но меня родствен­ники выгнали…

 

Так он ждет под дождем и надеется, что возможно, тот себя лучше почувствует и даст нужную информацию!

 

АМЕХАЙЕ

 

Один раз он караулил какую-то бухарскую женщину в Кирьят Гате, она уезжала очень рано на работу — в шесть утра.

 

Было лето, тепло, он выезжал туда поздно вечером послед­ним автобусом, ночевал в парке на скамейке, чтобы утром встретить ее, пока она шла на самый ранний автобус. Чтобы только попробовать ее уговорить!

 

—       Амехайе, — говорит мне. — Одно удовольствие.

 

Сидел всю ночь в парке. Представляете? Ночевал в пар­ке, повторял мишнайот. И говорит, что одно удовольствие. Только чтобы попробовать ее уговорить принять гет. Она не соглашалась, и это повторялось пять или шесть раз!

 

АРТИСТ

 

Он говорил, что надо работать над собой. И говорил, что у него йецер а-ра очень сильный. Я его никогда не видел сер­дитым, несмотря на то, что мы были в тяжелых ситуациах, и опасных. Да, единичный случай был, что он очень силь­но кричал, но я не знаю, было это искренне или наигранно. Обычно он никогда не был сердитым, у него было великолеп­ное самообладание. Он был — когда надо — великий артист.

 

На уроках он много говорил, а обычно он всегда молчал. Мог отвернуться в другую сторону даже. Иногда были критиче­ские ситуации, были неприятные ситуации, надо было хоро­шо подумать, надо было решить, что делать.

Отворачивался, молчал, думал.

 

ЖДИТЕ!

 

Раз в две недели он «бил» меня кулаком по голове:

—       Ты сказал женщине в коридоре: «Подожди две-три мину­
ты. Ждите!» Ты бы своей маме тоже так сказал?

 

У меня тут балаган в кабинете, все кричат, ругаются. А он — бах по голове! Так он относился к людям.

 

СПАСТИ   ЕВРЕЯ

 

Был однажды очень тяжелый случай… Не со стороны алахи, а с других сторон. Мы должны были очень сильно нажать, чтобы утвердили что-то. Надо было срочно помочь, спасти еврея…

 

Заходим с равом Ицхаком под ручку, а судья спрашивает:

—       А, идете! Что вы натворили?

Рав Ицхак говорит двар Тора, потом подсовывает ему лист, тот только открывает рот, а рав Ицхак начинает рассказы­вать, как он был в лагере… Но ничего не идет — тот не хочет подписывать…

 

Это было большое и серьезное дело — помочь еврею, и я го­ворю раву Ицхаку:

—       Надо пудрить мозги.

А судья спрашивает:

Что такое «пудрить мозги»?

Я говорю раву Ицхаку:

- Жмите на него, расскажите про лагерь!

 

Рав Ицхак начал рассказывать, а судья:

—       Не могу…

Так рав Зильбер залез под раввинский стол. Сидит там в пальто и в шляпе. Показывает тому, как он ради субботы рисковал жизнью. Сидит под столом. Не шучу!

 

А тот:

- Выходите!

- Не выйду. Надо помогать еврею!

- Реб Ицхак, выходите!

 

Рав Зильбер говорит:

—       Я так под бревнами сидел, когда тот уголовник в лагере
хотел меня убить. Надо помочь этому еврею! Помоги ему!

 

И тогда судья сказал:

—       Хорошо. Будь по-вашему.
И подмахнул…

 

АРЕСТ

 

Есть один судья, который очень любил рава Ицхака. Был его хасидом. Но… Знаешь, Рав Ицхак… делал… за что его… мож­но было… Один раз… словили нас… нарубили дров…Судья говорит:

—       Все. Арестую! Я его арестую!

 

И выписал ордер на арест. Вписал в бланк: «Ицхак Зиль­бер».

 

А полицейский Цви, чья смена была, он, когда рава Иц­хака видел, полы пальто ему целовал, не смел руку цело­вать — так его любил. Судья вызывает Цви, дает ему ордер и говорит:

—       Арестуй его!

Тот взял постановление об аресте, читает: «Ицхак Зильбер»:

- Какой Ицхак Зильбер? На кого этот ордер?

- На него. Арестуй его!

Тот отвечает:

- Его?! Его я не могу арестовать…

- Приказываю тебе, арестуй!

- Его — не могу! Не буду! Тогда рав Ицхак говорит:

- Даян говорит, что надо арестовать, так арестуй!

- А вы не обидитесь?

- Нет, надо его слушать! Он талмид хахам. Если он прика­зывает, то надо слушаться!

 

Полицейский отвел глаза в сторону и говорит:

—       Ата бе-маацар — ты арестован.

А судья взял ордер и дописал: «На одну минуту…»

 

Огромная благодарность  Раву Бенциону Зильберу, сыну Рава Ицхака Зильбера зацаль, и издательству Толдот Йешурун за разрешение опубликовать эту книгу на shul.lv.

 

 

4 Comments

  1. Уважаемые редакторы!
    Вы пятую главу трижды повторили на этой странице! Удалите 2 лишних копии.

  2. в браузере «Гугл Хром» все ваши страницы автоматически перезагружаются каждую секунду. Устраните эту проблему.

  3. Pingback: Рав Ицхак. Вся книга. | Shul.lv

Leave a Reply