Рижанин :) Р. Шауль Андрущак: комментарии к главе Балак

Posted by

В начале нашей недельной главы рассказывается о том, как царь Моава, Балак, пытался решить свою еврейскую проблему с помощью пророка Билама, от которого требовалось проклясть еврейский народ. А остальное, по замыслу Балака, должны была доделать армия моавитян. Так бы это выглядело эффектнее. Можно понять человека, которому мало быть эффективным политиком и  не дают покоя лавры великого полководца.

Балак так это формулирует: «Ныне пойди же, прокляни для меня этот народ, ибо он сильнее меня; быть может, я одолею, и мы нанесем ему удар, и изгоню я его с земли и т.д.» (Бемидбар, 22:6).

Вполне внятная, нехитрая, но выглядящая разумной и эффективной тактика.

Или все таки стратегия? Ответ на этот вопрос, во многом, зависит от ответа на другой. А именно: почему Билам, передавая просьбу Балака Всевышнему, немного её перефразирует: «Вот народ, вышедший из Мицраима, и покрыл он, (сколько) видна земля; ныне пойди, прокляни мне его, — быть может, сумею сразиться с ним, и изгоню я его»  (Бемидбар, 22:11).

Т.е. Балак говорит «и изгоню я его с земли». А Билам обрубает, (чтобы не сказать «обрезает»): «и изгоню я его». Зачем он это делает?

Раши отвечает на этот вопрос так: «и изгоню я его. Из мира; а Балак сказал только «…и изгоню его с земли» — мне бы только отбросить их от меня. Однако Билам ненавидел их больше, чем Балак». Однако другие комментаторы (см, например, «Ор ѓа-Хаим», там же) полагают, что все было как раз наоборот, и это Балак планировал истребить еврейский народ, а Билам пытался смягчить его план (по крайней мере, в глазах Всевышнего).

Логика утверждения Раши, что именно «Билам ненавидел их больше, чем Балак», основывается на том, что, как известно, Всевышний заповедовал еврейскому народу поддерживать мирные отношения с Моавом. Почти любой ценой. Поэтому моавскому царству, вопреки страхам и опасениям его жителей, потрясенных сокрушительным поражением нанесенным сынами Израиля  могучим армиям Сихона и Ога, ровным счетом ничего не грозило. Другое дело, что сами моавитяне, судя по всему, об этом не знали и, натурально, нервничали. Их можно понять: если рядом с Вами появляется, скажем, очень сытый и, потому, благодушный, как позже выясняется, хищник — Вы занервничаете. Потому что желудок у хищника не прозрачный. Поди знай, сытый он или прикидывается. Так что моавитяне, включая их высшее руководство в лице царя, пребывало в состоянии глубокой тревоги. И предпринимало все доступные превентивные меры.

Главное здесь то, что подозрительность и вытекающая из неё враждебность моавитян, в данной ситуации, были вполне объяснимы и оправданы. Они были рациональны: люди боялись нападения. Имели основания для опасений и поступали исходя из этих опасений. Это то и имеет ввиду Балак уточняя: «изгоню я его с земли». В оригинале там определенный артикль: «с этой земли». Иными словами, цель Балака – отогнать сынов Израиля от границ Моава, «с этой (моавской) земли». Создать буферную зону. Агрессивненько, но двумя ногами в рамках норм реальной политики. Особенно тех времен.

Совсем другое дело Билам. Билам пророк. Он прекрасно знает, по своим пророческим каналам, что Моаву нечего бояться. Он мог известить Балака об этом. Если все дело в нежелании терять выгодный заказ, то мог обставить это так, чтобы миролюбивость евреев выглядела как результат его усилий. Никто бы его за руку не схватил. Балак ему доверял.

Но Билам рвется проклясть евреев. Вопреки очевидной ненужности этого , с точки зрения нужд безопасности Моава и любых нужд самого Билама. Вопреки настойчивым советам Всевышнего не пытаться даже. Вопреки молчаливому, до поры до времени, саботажу любимой ослицы. Почему? Отвечает Раши: потому что его ненависть к евреям – нерациональна, а потому неукротима, неутолима и безгранична. Он «ненавидит их бльше, чем Балак». И поэтому ему мало отогнать евреев от границ Моава. Или даже за пределы Ближнего, или даже Дальнего,  Востока. Он намеревается попробовать изгнать их «из мира», уничтожить.

Оппоненты же Раши исходят из совершенно неочевидного с точки зрения прямого прочтения текста, основанного на мидрашах допущения, что Балак не мог не знать о, может быть вынужденном, но непреодолимом миролюбии евреев по отношении к его стране (невозможно добавить «и его народу», потому что по происхождению Балак был арамейцем). А значит его антисемитизм не мог иметь рациональной подоплеки. А значит в его фразе «и изгоню я его с этой земли» слово «земля» означает «мир» он заявляет о своем намерении попробовать уничтожить еврейский народ. А вот Билам, зная, как пророк, что на такое счастье рассчитывать не приходится, скромнее в своих желаниях. И готов удовлетвориться изгнанием евреев оттуда, где они они хотят и должны быть («и изгоню я их»). Хотя бы так, хотя бы только географически.

Как бы то ни было, по всеми мнениям, Балак и Билам символизируют два разных типа антисемитизма – «меньший» (умеренно-рациональный) и «больший» (непримиримо- иррациональный).

Если совсем немного углубить, то можно сказать, что антисемиты первого типа ненавидят евреев по-человечески, за какие то человеческие (существующие или не существующие) черты нашего национального характера и их частные проявления. А вот антисемиты второго – за Б-га в нас. Точнее, Б-га в нас. Понятно, что в этом нет и не может быть ничего рационального: ненавидеть собственного Творца?

Можно было бы, конечно, попытаться понять, являются ли два этих типа антисемитизма изолированными друг от друга явлениями или, всё таки, разными уровнями одного и того же? Ответ неочевиден. Так что может получиться интересно.

Однако, по крайней мере, в нашей недельной главы они, однозначно, разводятся и противопоставляются. Билам и Балак всю дорогу никак не находят общего языка, препираются, ссорятся и, в результате, расстаются глубоко недовольные и не понятые друг другом.

И оборачивается для них участие в совместном проекте по проклятию евреев совершенно разными последствиями, логика которых прекрасно соответствует мнению Раши относительно их позиций.

Побудительные мотивы Балака были рациональны, а значит, по своему, легитимны. А потому — простительны. Так что, никаких санкций в его адрес не последовало.

А вот снедаемому беспричинной, иррациональной ненавистью, Биламу пришлось, для начала, стать рупором беспричинной, иррациональной любви Всевышнего к еврейскому народу и, от имени Всевышнего, но лично, благословить еврейский народ. И стать первым пророком, поведшим речь о высшем проявлении этой любви – пришествии в конце времен ( т.е. в наши дни) нашего праведного Мошиаха. А в чуть более отдаленном будущем – встретиться с нашим учителем Моше и не пережить это.

Остается простой практический вопрос. Главный вопрос, которым мы должны задаваться, изучая Тору: что делать? В данном случае, как же бороться с иррациональным, безграничным, или, как это принято называть в наше время, нелимитированным антисемитизмом?

Ответ мы, естественно, находим в недельной главе. Как уже упоминалось выше, попытка проклясть еврейский народ обернулась беспрецедентным, во всех отношениях, благословением. Но благословение предваряется  пассажем (он начинается  всем знакомыми словами «Как хороши твои шатры, Йааков, твои обиталища, Исраэль и т.д.» (Бемидбар, 24:5), в котором Билам честно признает и свидетельствует о безукоризненности поведения еврейского народа (см. Раши там).

Да, вот так все просто. И на этом уровне, регулятор антисемитизма в наших руках. Когда и если евреи ведут себя как надо (т.е. так, как заповедовал им Всевышний), они вызывают не ненависть, а восхищение и поклонение, в хорошем смысле этого слова, у тех, кто, казалось бы не может их не ненавидеть, у биламов. Но ведь выше мы, кажется, сказали, что ненависть настоящего, иррационального  антисемита  никак не зависит от нашего поведения, от наличия или отсутствия конкретных раздражителей? Правильно, так и есть. И будь их воля, ничего бы никогда в их отношении к нам не изменилось ни за что. Но на всё воля Всевышнего. Который вкладывает в их сердца и в их уста приязнь к нам, заставляет поступать нам на пользу. Когда мы того заслуживаем.  Как Он продемонстрировал нам на примере Билама.  И как будет, с б-жьей помощью, во времена Машиаха, в наши дни.

andrushak

(по мотивам беседы Любавического Ребе, том 38, стр.85)

Leave a Reply